Мы - я, Болик и Цмыг, заговорщически переглядываясь, натянули на физиономии маски трезвой серьезности и равнодушно стали в конец очереди, заняв место за двумя арэнбишными девицами.

— Девчо-онки…- протянул Болик, но тут же получил дружечский удар по почке от Цмыга и, демонстративно захлопнув рот, стал тоскливо смотреть вдоль улицы.

Стеклянные двери ночного клуба открылись и охранник, повелительно произнеся: "Пять человек."- стал пропускать по одному новую партию жаждущих развлечений, дотрагиваясь до каждого, словнопроталкивал их, слишком медлительных на его взгляд. Когда лимит был исчерпан, он перегородил проход и быстро окинул очередь взглядом, смотря как бы поверх голов.

— Ты сегодня не пройдешь. Ты тоже - в следующий раз.

Отмеченные неудачей, постояли пару мгновений, повернулись и пошли искать счастья в другом месте.

Пройдя первую линию фэйс-контроля, мы, взбодрившись, заулыбались и уверенно пошли на металлоконтроль.

Я, наученный опытом, заблаговременно снял с ушей "железо". Цмыг вытянул из лямок на джинсах ремень с массивной бляхой и положилего на тумбочку рядом с моими сережками.

Заплатив в кассу за вход, мы бодро зашагали вдоль длинного пустого коридора. Бит становился все громче, и мы шли на эти звуки, словно мотыльки на огонек.

В гардеробе паренек с тупым, но хитроватым лицом карьериста облапал мою куртку и, почувствовав что-то, уставился на меня.

— Плейер?

— Угу.

—Забирай его, видел табличку "Администрация не несет ответственности…" ?

Цмыг, зная мою нерасторопность в таких делах, проявил инициативу:

— У меня тоже плейер… и фотоаппарат. Сколько надо, чтобы с ними ничего не случилось ?

— Полтинник за каждый.

— Что? - возмутился Болик. - Сотня?

Цмыг шикнул на него и предложил:

— Давай, ты повесишь все на один крючок? И тогда полтинник?

Гардеробщик чуть поразмыслил и кивнул.

Цмыг достал из бумажника мятую бумажку и протянул ее в окно гардероба.

— Не так!!!- чуть не сорвавшись на крик, громким шепотом произнес паренек. -Палево…

Болик, слегка приоткрыв рот, наблюдал за спектаклем. Я начинал давиться от смеха.

Цмыг невозмутимо покрутил головой высматривая это самое "палево", одновременно складывая купюру в маленький квадратик, прижал ее к ладони большим пальцем и протянул руку.

Гардеробщик пожал руку Цмыга, по-голливудски состроив гримасу преступной озабоченности и нервозности и шаря взглядом по сторонам. Затем он потянул руку к себе, соскребая с ладони деньги, и сунул ее в карман, облегченно вздохнув.

"Сейчас кончит…"- подумалось мне.

Болик больше не мог стоять. Выкрикнув "Физ-ра!"- он начал подпрыгивать попеременно то на правой ноге, то на левой и в такт прыжкам вскидывал руки вверх. Зрачки его начинали сужаться.

— Все, не могу больше, - сказал он.

— Беги быстрее,- пощадил я его.

— Возьмите мне пива. Я как обычно - на третьем, - и помчался на лестницу, а там, перепрыгивая через три ступеньки и пугая моднявых девиц, просто взлетел наверх.

— Дебил,- со смехом сказал Цмыг.- Чудовище.

И мы немного поржали.

Затем степенно поднялись на третий этаж, обсуждая какую-то ерунду и направились к бару. Заказав три пива и два абсента, мы стали ждать, оглядывая танцпол.

Девушки на высоких каблуках пытались танцевать сексуально, двигая непластичными телами. Делали они это так, словно на них все смотрели, а смотреть было особо не на что - танцевали как надо, а не как хотелось.

парни делали заученные по каким-то, наверное, еще советским фильмам, движения. Плотоядно выхватывали из толпы взглядом задницы, голые женские животы и обтянутые тканью груди. Перекидывались с животными своей стаи похабными фразами.

— Ты первый, - отвлек меня от созерцания пульсирующей человеческой массы Цмыг, и я вдохнул носом из протянутого барменом стакана обжигающий травяной пар. Еще раз, затем влил в себя термоядерный тархун и,, вдохнув через трубочку остатки, довольно выдавил: "Тема!"

Цмыг, совершив тот же ритуал, расплатился, добавив к положенной сумме несколько купюр со словами для бармена: "Это тебе", - и мы одновременно отхлебнули пива.

"До чего же все-таки он гламурен," - подумал я. Кеды, затертые, с фигурными порезами джинсы, обтягивающая рубашка на накачанном торсе, уложенные гелем черные волосы и очки, якобы придающие лицу интеллигентность. Но главное - небрежная расточительность. Много бабла, которое раскидывается в стороны по навязанным канонам - это круто. "Гламурный подонок" - так он себя называл.

— Где этот физрук ? - смеясь спросил Цмыг, и мы окинули взглядом танцпол.

Болик - стокилограммовый монстр, почти без единой капли жира с расширяющимся к низу черепом, формой напоминающим усеченный конус - бегал по краю танцпола, широко расставив руки, согнутые в локтях, и задирая до уровня пояса ноги в подвернутых до колен джинсах.

Я призывно махнул ему рукой.

Он, не прекращая свои упражнения по физкультуре, подбежал к нам, со словами: "Скучно здесь," - схватил бокал пива и за один присест заглотнулбольше половины.

Я закурил, стараясь дымиить в сторону. Посыпались стандартные шутки, несмотря на свою затасканность, вызывавшие искренний смех. Обычный набор: постебаться друг над другом, тем не менее, таким образом, чтоб осмеянному было приятно, постебаться над окружающими, выявив их нелепость, вспомнить вечер, вспомнить истории, рассказанные тысячу раз, но оттого еще более смешные.

Болик уже не слушал. Он вставил в уши веревочки для затягивания капюшона, имитируя наушники, и, высунув язык и зажмурившись, изображал прослушивание невероятно мелодичной рок-баллады. Удивительно сколько в этом человеке энергии, а еще удивительнее, что буквально пару часов назад он был совершенно другим человеком, флегматичным и рассудительным.

— Не, я уже не могу жить без Интернета, - сказал я и отпил из пластикового стаканчика немного белого вермута, разбавленного сладким тоником.

Мы стояли в арке, ведущей в один из питерских "колодцев", укрывшись от моросящего дождя. Ветер шелестел пакетом с логотипом супермаркета, в котором укрылись две бутылки и несколько пачек сухариков. Было уже темно, но иногда на нас падал свет от лампы с фотоэлементами, висящей над дверью в парадную и как бы приветствующей своими холодными лучами возвращающихся жильцов дома.

Мы топили время в ожидании Цмыга, одновременно подготавливаясь к походу в клуб.

— А что там интересного? Только общение. Аська.

— Ну почему же. Есть куча информации. Аська - это только малая часть. Есть еще форумы - где перед тем, как что-то сказать, можно хорошенько обдумать, - когда это я последний раз задумывался над постингом.

— А чем тебе реальное общение не нравится?

— По сути, общение в реале - пустые попизделки.

Болик задумался. Ну, я и ляпнул, хоть бы не обиделся, я же не о нем. Да и вообще, что я за чушь несу, интернет-общение ведь ничем не отличается от традиционного, только скорость чуть поменьше.

— Мне не нравится, что в сети, любой может прикинуться кем-угодно.

— Я сначала тоже так думал. Но уже накушался всеми этими крутыми парнями и сексуальными девицами. Я их уже сразу различаю, это не сложно. Смотри, вот подойдет к тебе лох, ну, видно, что лох голимый, и начнет парить про то, как он отпиздил троих, а после этого оттрахал какую-нибудь вдову, что та сознание потеряла. Ты же не поверишь. Вот так же и в нете.

— В принципе, да.

— В чем еще плюс виртуального общения… э-э… ну, типа исповеди. Ты можешь рассказать своему собеседнику о том, о чем в реале - постесняешься.

— Мда…

Наступила пауза, и женщина зрелого возраста, проходившая мимо нас слегка шарахнулась в сторону. Мы отвели от нее взгляд, чтобы не пугать и допили вино в стаканчиках. Болик наклонился, сунул руку в пакет и, достав пачку сухариков, долго ее рассматривал. Затем кинул пачку обратно и поднял бутылку вермута, указательным пальцем свободной руки приглашая меня подать ему стаканчик.

— Что интересно, ведь такая искренность всегда сближает, - сказал я и закурил.

Болик молчал, он был поглощен процессом приготовления примитивного коктейля. Всё дело в волшебных пузырьках.

— И эти люди, с которыми общаешься в нете, становятся тебе как родными.

— Стоп, - Болик поднял вверх указательный палец и на секунду задумался, конструируя фразу - беда всех флегматиков. - Люди или те образы… проекции реальных личностей через интернет на твое сознание ? - он повысил громкость речи, радуясь найденной формулировке.

— Наверное, ты прав. Родными мне становятся не люди, а те сосуды, в которые я сливаю свои эмоции, как отрицательные, так и положительные. Ведь мне, в общем-то, редко бывает интересно выслушивать чужие проблемы, и не всегда я могу радоваться чужим успехам.

— Повторим еще разок ? - предложил Цмыг, когда Болик снова убежал, а мы допили пиво.

Мы повторили. Уже без прежнего удовольства, но все же восхищаясь крепостью зеленого напитка и приятно сбивающим жар от абсента пивом.

Затем подошли к одному из диванчиков у стены и, сев, стали вслушиваться в музыку, настраиваясь на танцевальный лад.

Абсент тонизировал. Разлившись по желудку, он всасывался в организм и разносился по телу кровяными магистралями, придавая бодрости, веселости и пробуждая фантазию.

Начиная понимать друг друга без слов, мы осознали, что уже пора и молча направились на танцпол. Цмыг выбрал себе место в центре, где было больше людей, которые могли заценить его красивое тело и пластичность движений. А я уединился в углу, где было больше свободного пространства - я не хотел, чтобы кто-то мешал мне отрываться, а общественное признание в данный момент было мне абсолютно не нужно.

Я совершил несколькодвижений, попал в такт, и… возник резонанс. Стоять больше не было возможности. Ураган ритма подхватил меня и перенес в другое измерение, где не было времени и пространства, а только пульсирующая энергия, которая наполняла тело и сознание. Еще несколько мгновений, и я потерял тело, сам став сгустком энергии, теплой и дружелюбной, наполненной исключительно эмоциями. Адреналин, эйфория? Слишком мелко и топорно - меня встречал Космос, пртогягивая ко мне свои мягкие щупальца; и, обнимая, растворял в себе.

Движение стало смыслом жизни. Я двигался, цепляясь за девичьи взгляды, отвечая приветственной улыбкой на поднятые вверх большие пальцы понимающих парней. Несмотря на царящий мрак, мир светился. Потоки эмоций струились отовсюду, пересекались, уступали друг другу дорогу, завязывались в узлы. Позитив, агрессия, эйфория, влюбленность, отвращение. Я общался. Я был один, и я был со всеми.

Под утро - когда мышцы лица уже не сжимались естественным образом, рефлекторно, и мне приходилось вынужденно улыбаться, тем самым раззадоривая, заставляя бодриться - я понял, что выдыхаюсь. Цмыг уже перебрался на этаж пониже, где играла более медленная и пафосная музыка. Болик, обняв стену и прижавшись к ней щекой, совершал поступательные движения тазом - он нашел тот объект, который полностью его понимал. Я продолжал танцевать, но уже иногда сбивался с ритма, спотыкался, подходил к открытому окну подышать свежим утренним воздухом.

Выбравшись на улицу мы устало пожали друг другу руки, попрощавшись и разошлись в разные стороны.

Домой идти не хотелось. Дом - тюрьма. Вербальный голод принуждал к новым знакомствам и слловесному общению.

На улице одинокие шатающиеся фигуры людей.

Я направился в интернет-кафе.

Заказав крепкого кофе, аромат которого навевал романтичное настроение, я уселся за компьютер. Кафе было полупустое. Малолетние геймеры сонливо выкрикивали какие-то цифры и призывы не мониторить вперемежку с матами.

Я искал общения в интернете.

Френдлента на живом журнале, полная депрессии и самолюбования, а довольно часто и депрессивного самолюбования: "ну почему все такие уроды кроме меня?!!"

Форумы, уже по привычке, хоть и зная, что ничего интересного ожидать не стоит, и ругая себя за излишнее любопытство, которое не привносило ничего нового. А там - очередные опросы: "Какой ваш любимый xyz?" и темы "Как вы относитесь к zyx?". А в комментариях как обычно: "зачем?", "кому это надо?" и споры на почве недопонимания того, что спорящие стороны говорят одно и то же, но на разных языках.

Почтовый ящик, ломившийся от выделенных жирным шрифтом рассылок, просьб о помощи, искреннего изумления(живете от зарплаты до зарплаты?! А я несколько раз в день кликаю мышкой и питаюсь в ресторанах, подъезжая к ним на лимузине) и затерявшихся в этом ярком хламе одного-двух тусклых писем от френдов. (Кто-то сказал, что одиночество - это когда в почтовом ящике только спам.) Привычным движением - несколько "галочек", кнопка "удалить".

Нет, здесь нет общения, здесь лишь эгоистичный слив эмоций и чьё-то удовлетворение любопытства, граничащее с вуайеризмом. И никакие они мне не друзья.; те, кто говорит мне "приветкакдела"; те, кто мне помогает советом, удовлетворяя потребность в самовозвеличивании за счет указывания на превосходство в образованности; те, кто выслушивает мои слова, питаясь энергией кусочков моей жизни. Они - френды, но не друзья.


Я перебрался в другое кафе, без хай-тека, с пивными разговорами и табачным туманом. Взяв еще чашку кофе, я загрустил, слушая тихо играющий шансон. В кафе было кроме меня только две компании. Первая - два мужика с небольшой, но заметной разницей в возрасте. Тот, что постарше, пьяным взглядом уставился в лицо более молодому, который, прерываясь на короткие смешки, что-то рассказывал. Более старый иногда прерывал рассказ хриплыми агрессивными замечаниями.

— Какие, на хуй, очепятки?! Говори, бля, нормально, как мужик! Без этой детской ебанутости!

Вторая компания - парень и девушка, закупорившие свой двойственный мирок на все заслонки, мило ворковали друг с другом, ни на что не обращая внимания.

Здесь для меня общения тоже не нашлось.

А что собственно я ищу? Разговоров? Этого мне в жизни хватает с лихвой. Обмена эмоциями? Сегодняшней ночью я получил это, даже саккумулировав в себе ощущения, чтобы хватило надолго.

Я ищу друзей. А кто они такие? Люди с общими интересами? Нет, это френды. Люди, искренне нуждающиеся в тебе, помогающие, заботящиеся, но ждущие того же в ответ. Бартер какой-то. А без бартера - одностороннесть, корысть и смешениечьей-то искренности с дерьмом.

И сам я - френд.

У меня нет друзей - у меня есть только френды.