Среди густого тумана сновидений начала разгораться искра пробуждения. Я открыл глаза и ощутил, что веки были слегка опухшие от обилия пролитых недавно слез, все мышцы, а особенно на руках, болели из-за вчерашних неустанных рубящих и колющих движений мечами, а горло саднило, напоминая о том, как часто и громко я вчера кричал.

Первая мысль, появившаяся у меня в мозгу, заполнила все мое сознание и тяжко придавила к полу. Они убили Ее, они убили мою Киру, это кроткое нежнае прекрасное существо.

Вновь подступили слезы, увлажняя глаза. Я спрятал лицо в ладонях, постанывая и хрипло бормоча: "Твари! Они Ее убили! Ммм… Нет. Кира!"

И вдруг… какая, к черту, Кира?! Я пеестал мять руками физиономию и задумался.

Кира… А вообще где я?

Я открыл глаза и увидел потолок комнаты, скрытый рельефными пенопластовыми плитами. Знакомый рисунок - я дома. Повернув голову направо, я увидел лежащее на полу потрепанное, еще советское издание повести "Трудно быть богом", а рядом пустую пластиковую бутылку из-под колы с прожженной сигаретой дыркой у основания и с фольгой вместо крышки.

Так-так-так. Все начало проясняться. Вчера был конец рабочей недели; я пришел домой, нашел в заначке пару щипоток ганджи, выкурил ее и улегся дочитывать Стругацких, а потом постепенно уснул. Но, черт возьми, как же меня сильно приплющило, что, проспавшись, я все еще ощущал себя Руматой Эсторгским. Наверняка трава пропитана какой-нибудь химической дрянью.

""Нда, а я ведь на полу валяюсь, хотя засыпал в кровати", - пронеслось у меня в голове, когда я вновь взглянул на бутылку с налипшим на стенках грязно-желтоватым веществом.

Со вздохом я принял сидячее положение и замер. Мой разум метался в поисках верного варианта: или я еще сплю, или я до сих пор под нарктическим воздействием, или я сошел с ума из-за-того, что трава была пропитана очень сильным галлюциногеном.

На кровати лежало мужское тело, и это тело во всем было идентично моему. Оно было даже в той одежде, в которой я вчера уснул.

Второй я лежал, вытянув вверхруки, и рассматривал растопыренные пальцы, слегка шевеля ими в произвольном порядке. Затем он резко оттолкнулся от кровати и спрыгнулна пол. Я еле успел отскочить в сторону, продолжая с ужасом наблюдать за ним, не в силах сказать ни слова.

Второй я еще немного постоял, подергивая то рукой, то ногой, то головой, а потом направился в коридор, а оттуда на на кухню, не переставая шевелить попеременно разными частями тела, словно проверял работоспособность каждой мышцы.

Я поплелся следом за ним, тупо уставившись в его спину и вяло соображая: что происходит ?!

Вчера я покурил, почитал книжку и лег спать. А на утро проснулся, у веренный в том, что я - главный персонаж этой книги. причем я обнаружил своего двойника, лежащего на моей кровати в моей одежде.

— Эй, - робко позвал я. Никакой реакции. - Э-эй! - чуть громче, и тот же результат.

Может у меня раздвоение личности? псих никогда не признаёт себя психом. Значит, если я предположил, что у меня раздвоение личности, то я им не страдаю. А что же тогда ?

Тем временем, придя на кухню, второй я сел на стул у обеденного стола и взял телефонную трубку с висевшего на стене аппарата. Набрав номер, он приложил трубку к уху и стал оглядывать кухню. Я стоял в дверном проеме между коридором и кухней. Его взгляд скользнул по мне, пронизав насквозь: он меня не видел.

Видимо дозвонившись, второй я перестал озираться и сонно произнес в микрофон телефона:

— привет. Ну что ж. Ввсе о'кей. Я уже в теле.

В теле?! О чем он говорит? Ну, конечно. Он В МОЕМ ТЕЛЕ! Ах ты, сука, ты в моем теле!

— Да не-е, - продолжал он, - никаких проблем не было. Вообще элементарно. Он обдолбался, да плюс еще книжку интересную читал. Выбить его из тела было проще простого.

Что же получается? Я погрузился в чтение, отвлекся от реальности, и у меня украли тело. Бред какой-то, но, по всей видимости, так оно и было.

— Ага, - второй я засмеялся. - С тем любителем психоделик транса пришлось немного повозиться. Ну ладно, это все лирика. Давай обговорим детали. Сейчас едем в страховую компанию, страхуем мою жизнь. Потом немного расслабимся, покутим. А через пару дней ты встретишь меня ночью в глухом переулке с пистолетом в руке, и я отброшу копыта, - он снова засмеялся.

— Ты что задумал, тварь! - закричал я, придя в бешенство.

Второй я нахмурился и огляделся по сторонам.

— Через сколько ты подъедешь? - спросил он у телефонной трубки и, засунув руку под джинсы, почесал гениталии. - Ага, буду ждать… Прикинь, у этого извращенца стриженный лобок.

— Тебе-то какая разница?! - снова закричал я. - Не нравится тело - отдавай мне его обратно!

Второй я снова нахмурился и задумчиво сказал своему собеседнику:

— Мне кажется этот парень все еще здесь… Ну да, не улетел никуда, а остался рядом. Наверное, он очень любил свое тело… Ладно, давай выезжай, а я попытаюсь с ним разобраться.

Он повесил трубку, встал и направился в коридор. Я продолжал стоять, перекрыв выход из кухни, но второй я прошел сквозь меня, как будто я был всего лишь воздухом.

Что он собирается делать, каким образом он будет со мной разбираться? Начнет читать заклинания? Я повернулся и пошел вслед за ним.

Второй я возвратился в комнату, поднял с пола книу и, открыв наугад где-то посередине, принялся читать вслух.

Я плохо разбирал слова. Зато я отчетливо слышал звон мечей, бряканье доспехов, стук копыт, басовитый смех пьяных мужиков, хриплые заговорщические голоса; чувствовал запахи немытых тел, вонь вылитых на улицу помоев, пары конского навоза; ощущал нежные прикосновения любимой, крепкие рукопожатия, грубые и трусливые хватки солдат; видел пламя факелов, грязные лица, мрачный неприветливый город, прекрасное лицо девушки, заманчивый таинственный лес…

А реальность осталась где-то в стороне со своими сликом сложными проблемами, слишком неоднозначными переживаниями, слишком прозрачной границей между добром и злом, слишком предсказуемым и скучным будущим. Туда не хотелось возвращаться…


— Ты себе не представляешь, Кира, какое ты чудное создание, - сказал я и, чуть перевалившись на бок, поцеловал ее в лоб.

Мы лежали у меня дома в кровати. Голова Киры покоилась у меня на плече, моя рука нежно копошилась у нее в волосах, а Кира перебирала волоски у меня на груди. Словно две обезьянки, выискивающие блох.

Внизу недовольно бурчал, громыхал чем-то мой слуга. Злится, ревнует хозяина.

Я был счастлив.

И вдруг острая боль ударила в сердце. Я резко сел, чуть оттолкнув Киру, и прижал ладонь к левой стороне груди.

— Что случилось? - голос Киры был испуганным.

— Мне… - я сам толком не знал, что случилось, но понимание того, что мое идиллическое состояние закончилось, и меня ждут важные дела, волнами проникало в сознание. - Мне надо идти.

— Не уходи, останься, - Кира всхлипнула, я боялся посмотреть ей в лицо. - Пожалуйста, не покидай меня.

— Кира… любимая… мне самому очень хочется остаться. Очень хочется. Но есть категории "хочется" и "надо", и их необходимо чередовать, иначе можно превратиться либо в слабовольного овоща, либо в бездушную машину…

Кира тихонько плакала. Я, продолжая избегать ее взгляда, встал с кровати и начал одеваться.

— Мне кажется, я тебя больше никогда не увижу, - робко произнесла она, все еще надеясь уговорить меня остаться.

— не говори так, я обязательно вернусь.

Надевая сапог, я потерял равновесие и рухнул на пол. Пол под моим телом рассыпался, и я провалился еще ниже. Я падал и падал.


Темнота, затхлый воздух и легкое покачивание. Отвратительный запах гниющего мяса вперемежку с ароматом цветов.

Пошевелившись, я понял, что зажат слева и справа, а потому, что мое дыхание рикошетом возвращалось мне в лицо, - еще и сверху.

Никогда не страдал клаустрофобией, но, тем не менее, я почувствовал себя крайне неуютно, и мною завладела паника. Я заворочался, заерзал и ударил обеими руками вверх. Дневной свет ослепил меня, но истеричный женский вопль помог мне побыстрее вернуть зрение. Я увидел отца, мать, сестру и лучшего друга. Они сидели слева от меня на скамейке, и их лица никак не могли выбрать, какое выражение принять: радости или ужаса.

Я лежал в гробу в кузове грузового автомобиля.


Забавно все это вспоминать сейчас, сидя в КПЗ между двумя слушаниями суда, перечитывая иногда вырезку из уголовного кодекса со статьей о мошенничестве и ожидая передачу от родителей. Я очень просил, и поэтому мне разрешили взять в камеру любимую книгу…