Депутаты сидели в два ряда напротив друг друга как зубы во рту. С одной стороны хищные и острые, с бликами агрессивности, а с другой - плоские травоядные, но при методичности способные что угодно стереть в порошок.

Те, что слева, зыркали во все стороны, беспокойно ерзали и источали клубы шума, наполненного едким смехом и тонким ароматом дискуссий.

Правые депутаты сидели неподвижно, гордо выпрямив спины и зажмурив глаза, иногда тайком приподнимая веки.

Раздался звон гонга, заставляя аннигилирвать все остальные звуки в воздухе. Открылась дверь, и в помещение вбежал человек, с трудом удерживая равновесие, как будто кто-то снаружи дал ему основательного пинка под зад. Он остановился в центре и широко расставил руки, щупая воздух; глаза его были закрыты.

— Сука! Сука! Сука! Говно! Жопа! Хуй! - заорал кто-то слева, и как бы нажав на красную кнопку, запустил термоядерную цепную реакцию.

Депутаты справа увещевали вошедшего рассказами об абсолютном добре, морали, Иисусе и смысле жизни. Некоторые вставали со своих мест и пытались брать его под локоть, иные гладили по голове.

Левые бесчинствовали. Они горланили панковские песни, улюлюкали и снимали штаны, показывая голый зад. Некоторые, весело болтая ногами, кидались в вошедшего скомканными бумажками со стихами и декламировали отрывки из лекций по анатомии и ядерной физике.

Бедняга был похож на броуновскую частицу, мотаясь из стороны в сторону, панически размахвая руками и чуть ли не падая, но не открывал глаза.

Зачинщик бардака вновь подал голос, перекрывая хриплыми децибелами общий гам:

— Кишки! Кровь! Грохот! Смерть!

Несчастный обыватель, извивающийся под перекрестным обстрелом циников и лицемеров, дрожал и корчился, как от смертельной боли, а последний удар его добил. Он закричал, закрыл уши руками и опустился на корточки, утопая в луже слез.

Садист из левого крыла вскочил со своего места и подбежал к жертве, схватил того за шиворот и пнул в живот: "Пиздуй отсюда, слюнтяй!"

Страдалец потерял равновесие, упал на пол и задергался в эпилептических конвульсиях. Словно рота падальщиков депутаты слева повскакивали и побежали к поверженному, истекая слюной в предвкушении линчевания. Но правые оказались сноровистее и закрыли обывателя своими телами.

Наступила тошнотворно неловкая пауза.

Депутаты разошлись по своим гнездам и битва продолжилась, но если раньше она походила на шашечную игру в Чапаева, то теперь на шахматы.

Тот, за чью душу борослись, поднялся на ноги, слегка подрагивая и всхлипывая. Рядом с ним возник столик с плиткой шоколада.

— Какого цвета?! - завопили в нетерпении с двух сторон.

Жертва, не открывая глаз, ощупал шоколад и неуверенно промямлил: "Зеленого".

— Открой глаза, гнида! - закричали слева.

— Молодец! - хвалили справа, тайком поглядывая на плитку шоколада и сразу же жмурясь.

Несчастный потрогал веки и удивленно спросил, задрав голову:

— Что значит открыть? Это неестественно! Я родился с закрытыми глазами!

— Все рождаются с закрытыми глазами, но у некоторых хватает мозгов их открыть, - смеялись слева.

— Открытые глаза - фикция, - оппонировали справа. - У всех глаза закрыты. Никто не может их открыть.

Садист из левого крыла стремительно поднялся, отбиваясь от удерживающих его рук, подбежал к обывателю, схватился за его ресницы и оторвал веки. Бедняга закричал, заливаясь кровавыми слезами. Теперь он не сможет уснуть и будет страдать от обжигающих лучей правды.