Вживленные в уши динамики передавали "звуки космоса" микшированные с окружающим техногенным шумом и стуком сердца в режиме онлайн. Плюс разговоры людей в пределах видимости, закрученные в осмысленный речитатив. Без голосов бесплатно, с голосами - две рупии в день.

Карфакс уже подходил к студии и сделал музыку потише, чтобы сосредоточиться на мысли о предстоящей операции.

Он вырос во время второй волны сингулярности. Его родители были обычными людьми во время первой, а потом их завербовали в радикальное отделение партии "Любовь и анархия", там они сторчались на новых сексуальных наркотиках и ушли в леса вместе с такими же хиппи-анархистами.

Маленького Карфакса оставили на улице с аппаратом для поддержания жизни, синтезирующим простую пищу и кислород, и нетбуком, уже на то время устаревшим.

Сингулярность оказалась вовсе не сингулярной, она толчками, как сердце, проталкивала новые технологии. После первых двух волн счет вели только старперы-историки и задроты-параноики, как и после первых двух Мировых войн. Официально была вторая волна.

Первую пытались контролировать. Но контроллеры не предусмотрели, что, получив доступ к новым технологиям, они прежними не останутся. В итоге потеряли интерес к объекту контроля, и начался бардак.

Теперь чиновникам запрещались изменения тела и использование химических стимуляторов. Такие технофашистские уберменьши были бессильны успеть за изменениями в обществе, в результате на каждом шагу встречались совершенно абсурдные вещи. Например, полиция.

Один из этих преступных ублюдков как раз шел по направлению к Карфаксу. Приметил его кожаную цветную юбку ниже колен и накрашенные губы. Законы о порнографии, морали, национальном вопросе были очень скользкими и менялись чуть ли не каждую неделю, поэтому всегда можно было прижучить лоха за вызывающий внешний вид.

— Добрый день. Сержант Анопкин. Предъявите ваши документы, пожалуйста.

Карфакс разблокировал для считывания идентификационный чип.

— По документам вы являетесь мужчиной… А вы знаете, что по закону о сексуальной нравственности от 3-го марта сего года, мужчинам запрещаетя носить юбки с вырезом?

Но Карфакс знал только то, что сейчас ему можно все. Так как через час он уже больше не будет человеком, а станет постхуманом, на которого не распространяются прежние законы.

Он достал травматический пистолет из кармана на животе и выстрелил два раза в лицо копу. А когда тот упал, пнул несколько раз по голове.

От участившегося серцебиения амбиент сменился брейкором.

Карфаксу недавно исполнилось шестнадцать лет. Взрослый мальчик наделенный правом принимать самостоятельные решения.

Сначала он избавился от ненависти к родителям. Они не только бросили его, но и внесли изменения в его естественность, о которых видимо мечтали сами. Твердые ступни, почти копыта. В них было удобно ходить по лесу, но в городе либо холодно, так как нормальная обувь не подходила, либо обжигающе жарко от асфальта. Карфакс переселился в более южный город, и катался на скейтборде, таким образом решив проблему. Кроме того, у него было заметное родимое пятно на плече в виде бутылки кока-колы. Сначала он думал свести его с приходом совершеннолетия, но в самый последний момент на следующее утро после дня рождения сделал татушку в виде робота, присосавшегося к бутылке. А еще у него были грубые волосы, растущие строго вверх и только посередке в виде ирокеза, из-за чего ему приходилось бриться налысо.

Детство, проведенное с дряхлым куском железа позволило разбираться в низкоуровневых технологиях, недоступных технарям, обучающихся в современных франшизах и дзайбацу. Непопулярная специализация позволила стать дефицитным сотрудником.

Улица подарила ему мудрость и пресыщенность жизнью. Устав от извращений мужчин, женщин и гермафродитов радикального крыла партии "Любовь и анархия", а также любви и суицидальных истерик девственниц из крыла ортодоксального, он первым делом режил избавиться от половых желез.

Зайдя в студию, он устроился на кресле посетителя и "пинганул" идентификационным чипом, дав о себе знать. На столике лежали журналы на гибкой электронной бумаге и две раритетные бумажные книги - часть оформления студии, - так называемый "Ветхий завет" Рэя Курцвейла и собирательный новый двенадцати искинов.